Под общий свист и улюлюканье Парменков и старый Леденцов сошли с крыльца.
Рыбаки теснили растерявшихся прасолов. Осип Васильевич старался пробраться к знакомым ватажникам, чтобы укрыться под их защиту. Кто-то наступил на его палочку, сломал.
Иван Землянухин и тут подоспел на помощь прасолу, загородил его.
— Ребята! Либо вы осатанели совсем? — загремел он. — Отслонитесь!
— Откачнись, Иван! Дай поблагодарить Поляку за его милость! — рванулся к прасолу Сазон Голубов и занес над его головой огромный, выпачканный в смолу кулак.
Землянухин и Илья Спиридонов во-время придержали Голубова.
— Сазон Павлыч! Опомнись!
— Братцы! Не простим им старое! Они над нами всю жизнь измывались. Вспомните, кто убил Егора Карнаухова, Данилу Чеборцова… Кто?! А?
Голубов вдруг вырвался из рук Землянухина и, неожиданно подскочив к Емельке Шарапову, размахнулся, как кузнец молотом, со страшной силой ударил его в висок. Емелька, выронив изо рта цыгарку, рухнул на землю.
Чекусов, размахивая наганом, спрыгнул в толпу.