Трусливый Савелий долго переговаривался с гостем через дверь:
— Кто такой?! Га? — с излишним усердием переспрашивал он. — Вот чортова псина брешет — ничего не слыхать… Цика! Будь ты проклята! Кто? Митрий Петрович?! Господи, помилуй! Да неужто батюшкин сынок? — ахнул Савелий и от испуга не сразу открыл дверь.
— Заходите, заходите. Откуда в такое время?
Дмитрий Автономов — это был он, — не отвечая хозяину, прошел в горницу, прошептал на ходу:
— Не шуми здорово… Я тайно… У тебя чужих нет?..
— Никак нет… Все свои…
Маленькая жестяная лампа дрожала в руках Савелия. При свете ее он с трудом распознал в приезжем щеголеватого подхорунжего. Одетый в рыбацкую фуфайку и ватные штаны, в сыромятных сапогах и треухе, он ничем не отличался от хуторских рыбаков.
— Обрядились-то вы как! — изумленно прошептал Савелий. — Вовек не узнал бы. Совсем обличие переменили.
— Тише. Я из Новочеркасска от самого атамана Краснова. Ты умри, будто нет меня у тебя, никому ни слова, понял?
— Слушаю, ваше благородие, — почтительно вытянулся Шишкин, выставив вперед желтоватую реденькую бородку.