— От-то, скаженный… — тянул Анисима в сторону Прийма. — И чого ты счепывся. Та нехай воны, шо хочут, то и кажуть. Я уже такый, що ихать да дому. Нехай им сатана!
Анисим все еще гневно озирался, кособочил чубатую голову. Ему хотелось еще что-то досказать, хотя он и чувствовал, что сказал самое важное…
В последующие дни съезда Анисим жил как в угаре.
Заседания часто прерывались — президиуму и делегатам приходилось решать боевые вопросы. Фронт приближался… Иногда заседания затягивались до полуночи. Анисим и Чекусов приходили на Темерник к Василисе Ивановне усталые и голодные. Они долго не могли уснуть, обсуждая все слышанное на съезде.
Утром, наскоро позавтракав, Анисим шел на заседание с острым желанием увидеть человека, который, как рулевой, вел съезд к одному маяку. Анисим с неослабной жадностью ловил каждое слово Серго.
Обстановка на фронтах тем временем становилась все напряженнее. Вместе с гайдамаками к Дону приближались немцы, несмотря на Брестский договор, вторгнувшиеся в пределы неокрепшей Советской республики. На третий день съезда белогвардейский отряд полковника Фетисова занял Новочеркасск и двинулся на подступы к Ростову. Многие делегаты взялись за оружие, ушли в бой…
Съезд вынужден был прервать работу. После избрания исполнительного комитета, оставив многие вопросы хозяйственного строительства неразрешенными, делегаты покинули зал съезда. Гул боев докатывался уже до предместий города. В ближайших станицах и хуторах бродили белогвардейские разъезды.
Не дождавшись утра, Анисим и Чекусов на дубе Федора Приймы уплыли домой в хутор.
20
В полночь в окно куреня казака Савелия Шишкина кто-то постучал. В глубине двора, захлебываясь, лаяли собаки.