В хуторском совете не спали. После долгих споров и переговоров со штабом красных войск было решено только в самый последний момент отступить в займище и оттуда открыть партизанские действия.
За чертой хутора, на гребнях балок, стояли дозоры партизан. У рыбных промыслов с поднятыми парусами покачивались дубы. На одном из них, возле пулемета, неотступно дежурил Павел Чекусов.
Казак Андрей Полушкин то и дело скакал на своем мерине от хуторского совета на станцию, привозил из штаба сведения о положении на фронте.
Скоро стало известно — штаб Родионова снимается и уходит к Батайску, оставив немногочисленный отряд для прикрытия линии железной дороги.
После падения Таганрога и нажима немцев с севера на Ростов удерживать прилегающую к морю и низовью Дона линию было не только бесполезно, но и бессмысленно. Но не так думали об этом в рыбачьем хуторе, не так думал Анисим Карнаухов. Он все еще считал необходимым держаться. Отступление ему казалось непозволительным, постыдным.
Он задумчиво шагал по атаманской комнате. На столе, чадя, еле блестела лампа. На скамье в углу, зажав между ног костыль и по-ребячьи согнувшись, спал Панфил Шкоркин. Из сходской доносились приглушенные голоса партизан.
«Вот придут завтра немцы и опять за этим столом будет сидеть атаман, — с горечью думал Анисим. — Будут искать большевиков и чинить расправу за раздел земли, за реквизицию прасольского добра, за то, что люди хотели свободной жизни. Вот Панфил Шкоркин… Куда ему отступать с одной ногой? Неужели и над ним измываться будут?»
Анисим вспомнил о матери, Липе, Варюшке и маленьком Егорке. Ему стало страшно. Увезти их, спасти, переправить на дубе на ту сторону моря, но куда?
Нет, невозможно уйти из хутора! Нужно оставаться до последней минуты.
Анисим быстрее зашагал по комнате. Теперь он упрекал себя в трусости. Значит, он никуда не уйдет от семьи, ему дорого только свое, родное, а до товарищей нет никакого дела? И разве большевики только здесь, в хуторе? Они по всей России и, чтобы защищать революцию, не может быть своей и чужой стороны. И зачем тащить за собой семью? Что станется с ней? Ведь не у него одного мать, жена, ребенок. В хуторе остается больше половины людей, видевших от советской власти только добро…