— Мы отцов так раскачаем, что они спасибо скажут.
Аниська глядел на темную гладь реки, ронял задумчиво:
— Неужели не даст, а? Эх, папаня, от чего ты отказался. Из-за чего? Из-за гордости…
Аниська сокрушенно поник головой, и озорной свет погас в его глазах.
Вдруг он обернулся и тихо предостерег задумавшегося Ваську:
— Про то, что говорили — молчок. Никому. Отгуляем вот на каюках в запретном — пойду к Семенцу. Разве только батя сам передумает. Прощай.
Аниська сильно тряхнул руку товарища, шмыгнул в заросший травой проулок к дому.
8
Утром Аниську разбудил захлебывающийся собачий лай и чей-то незнакомый, скучно дребезжащий за окном голос, Аниська вскочил, торопливо подбежал к окну. Солнце высоко стояло над хутором. Во дворе, разговаривая с отцом, стоял полицейский.
Аниська вышел во двор, смущенный, с красными припухшими глазами.