Обогнув мыс, остановились у высокой камышовой чащи. Немного поодаль камыши раздвигались болотистой чахлой впадиной, за ней, до самых морских песков, тянулся плоский, поросший осокой, луг.
Аниська пригнулся и на лугу, на фоне ночного пасмурного неба, увидел далекий и смутный силуэт креста.
— Глянь-ка, Вася, крест, — как бы изумляясь, прошептал он, хотя и видел крест не раз.
И все: Панфил, Илья, Васька и Егор — с минуту смотрели на крест.
Это был простой рельсовый крест, наполовину вросший в землю и поставленный неведомо кем.
Этот страшный знак напоминал о том, что заманчивые, рыбообильные заповедные воды зорко и неустанно охраняются царскими досмотрщиками.
В сосредоточенном молчании, настораживая слух, рыбаки выкинули в реку затяжелевший бредень.
— Боже, поможи, — нервно зевнув, прохрипел Панфил и, подобрав рубаху, полез в воду. Вслед за ним, нашумев, неуклюже спрыгнул Васька. Илья яростно шопотом обругал сына, замахнулся на него веслом. Держа вместе с Егором другой конец сети, стал забредать вглубь. Захлюпала, забулькала разбуженная река…
Затянув конец сети на мелководье, распугивая сонное стадо сазанов, Егор, погруженный в воду до пояса, подошел к каюку, вполголоса приказал Аниське:
— Вон до тех бугорков догребись махом. Стань настороже и в бинокль по бокам поглядывай. В случае чего, свистни два раза и гребись обратно.