Семенцов крякнул:
— За деньги всякого околпачишь.
Шарапов захихикал, сел на песок, стащив сапоги, принялся выливать из них воду.
— Хе!.. А хотя бы и так. Мы вахмистра обдурили, а вахмистр — Шарова, а только вышло так: свернули мы на бугры в аккурат, когда Шаров с кордону тронулся. Ну, слышим, клекотит «Казачка», думаем, попались, когда — нет. Не забыл вахмистр за нашу разведку. Ох и человяга! За деньги матерь родную продаст, не только Шарова.
Емелька переобулся, встав, зорко прищурился в сторону работающей ватаги, докончил:
— Ну вот… По всей видимости, отговорил вахмистр Шарова. Поехали они по Дрыгину да там и застряли. А нам на-руку.
— Зверюга ты, а не человек, — мрачно упрекнул Семенцов. — Ведь туда Карнаух с Ильей поехали. Вот и нарвутся.
— Хе… А я причем? У меня парус, у них — каюк… С чем легче тикать?
— Путаешь ты, лисовин старый. Своих же хуторян под пули подставляешь.
— Я — лисовин, а ты — настоящий коршун, — шмыгая носом, не остался в долгу Емелька. — Я от пихры рублем обороняюсь, а ты от атамана чем? Сосулькой?