«Вот и Шаров так смотрел», — неясно подумал он про Чернова и поискал глазами Ваську.
Тот с отцом и Ильей помогал фельдшеру, держал ведро с водой, зачерпнутой из речки. Притихшая Ефросинья горбилась у изголовья мужа. Фельдшер отодрал присохшую к ноге штанину, засыпал рану йодоформом, велел везти Панфила на станцию, а оттуда поездом — в город, в больницу.
Рыбаки усадили товарища на линейку, угрюмой кучкой сгрудились у каюка.
Низко склонив голову, подошла к мужу Федора.
— Чей каюк? — тихо опросила она.
— Чужой… Пихрячий… — пряча взгляд, ответил Егор.
— А бредень где?
Егор только рукой махнул.
— Иди. Чего спрашивать.
Федора отвернулась, прикрывая ветхой шалькой налитые слезами глаза, пошла прочь.