— Ханжей[15], объелся чижей! Ханжей! — запрыгали вокруг Чернова босоногие мальчишки.
— Разойдись! — свирепо завопил Чернов и, выхватив из крякнувших ножен шашку, замахал ею над головами женщин. — Зарублю!
— Тю на тебя, вражина! И вправду полоснет сдури! — крикнула Спиридониха.
Осовелый взгляд Чернова с тупой, бессмысленной злостью уставился в Аниську.
— А-а… И ты тут? Гуляешь? Подожди, потащим тебя опять к атаману. Он тебе припомнит, как решетки ломать.
— Заарестуй. Ну? — щуря странно посветлевшие глаза, выступил Аниська.
— Анися… Не надо, — умоляюще зашептала позади Федора и потянула его за руку.
Чернов отступил.
— Ничего, заарестуем. Придет время. Приде-ет!
Опомнившись, видя все как в тумане, Аниська облегченно вздохнул, опустил налитые тяжестью руки.