Дядя Сема делил с Егором горе и радости рыбацкой жизни, не раз выручая, как казак, отобранные охраной снасти. Потом сам поплатился снастью. Растеряв остаток здоровья, жил скудной меркуловкой[6], схоронив жену, совсем захирел.
— Значит, не поедешь с нами? — сказал Аниська, вставая.
Аристархов печально усмехнулся.
— А с чем ехать, Анисим? Разве не знаешь, кто моими сетками пользуется? В прошлом году взял у прасола сеточную нить да так и не уплатил, а ее отобрали…
Аристархов помолчал и вдруг решительно махнул рукой.
— Нет, не поеду я… Иди… — и лег на кровать.
Сурово сдвинув брови, Аниська вышел в сени. Липа вопросительно взглянула на него.
— Хотя бы ты, Липонька, упросила своего отца на рыбальство ехать, — оказал Аниська с досадой. Ничего не поделаю с ним. Совсем помирать собрался…
Липа не ответила и вдруг прислонилась к притолоке, закрыв рукавом лицо. Плечи ее задрожали.
Аниська стоял, беспомощно опустив руки.