— Стой! — захотелось крикнуть Доброполову, но Сыромятных взмахнул штыком еще раз и еще…
…По обратному склону холма скатывались редкие беспорядочно рассыпанные цепи немцев. Их настигал, расшвыривал по полю минный и пулеметный шквал. Доброполов выпустил полный диск и, как-бы очнувшись от угара, увидел впереди, на взгорье, затянутый голубой мглой, весь утопающий в садах, старинный русский городок, с белеющими на солнце колокольнями.
Сердце его затрепетало от радости… Он еще раз окинул пьяными глазами завоеванную высоту и вдруг почувствовал, как горячий душный вихрь поднимает его, кружит в воющем мраке. На какую-то долю секунды он подумал, что исчезает из мира, и потерял сознание…
…Очнулся Доброполов, когда бой уходил далеко на запад… Где-то ревели танки, размеренно и глухо били орудия. Солнце покачивалось в удивительно чистом синем небе, а сам Доброполов плыл на каких-то воздушных, легких волнах. Он шире раскрыл глаза, пошевелился. Жгучая боль прожгла левую ногу от ступни до самого бедра… Перед глазами сутулилась чья-то спина в потемневшей от пота гимнастерке. Доброполов понял: его несли, он ранен, он жив… Жив!
«Жив, жив», — чирикнула где-то в кустах беспечная птичка, уже успевшая прилететь к своему гнезду.
Ветки орешника задевали Доброполова по лицу, осыпая душистыми, теплыми лепестками. Шелково шелестела трава под ногами санитаров. Доброполов поднял сначала правую руку, потом левую, ощупал голову, грудь, живот, правую ногу. Все на месте, все цело… Только нога — левая нога!.. Да чорт с ней, с ногой, — лишь бы сердце билось, лишь бы глаза видели это голубое, необъятное небо, и грудь вдыхала теплое дыхание мира!.. Жизнь! Эх, как хороша жизнь!
— Стой!.. — хрипло скомандовал Доброполов.
Санитар остановились, осторожно опустили на траву носилки. Измазанное грязным потом курносое сероглазое лицо Маши Загорулько склонилось над Доброполовым. Маша запыхалась, горячо дышала ему в лицо.
— Куда ты несешь меня, Маша? — тревожно спросил Доброполов и сделал попытку привстать.
— В санбат несу… Не шевелитесь, товарищ старший лейтенант. Вы ранены, — строго сказала Маша.