— Знаю… Нюх у меня на этот счет острый. Но что бы ни случилось, я от этой ржи никуда не уйду, разве только вперед, — твердо проговорил Локтев и подмигнул, — понравилось мне это место, брат мой Жиганюк. Цветочки тут хорошо пахнут.
Весь вечер до заката солнца он тут же, в окопе, писал Дуне письмо, потом побрился, почистился, подшил погон на правом плече, лег за бронебойку и, взглянув вперед, увидел все ту же бескрылую мельницу и пустынную дорогу…
На рассвете Локтев сменил Жиганюка. Резко пахли смоченные обильной росой травы. Знойно били во ржи перепела. Восход розовел все ярче.
Пришел командир взвода и тихим голосом напомнил, как вести себя в случае артиллерийского обстрела, воздушного налета и танковой атаки немцев. «Начнется обстрел, — сейчас же в блиндаж. По сигналу наблюдателя немедленно к ружьям», — приказал он.
Когда командир взвода ушел, Локтев каким-то особенно строгим и тихим голосом спросил Жиганюка:
— Тебе с немецкими танками приходилось дело иметь?
— Нет, не приходилось, — ответил Жиганюк, — но знаю, что это за дичь.
— Так вот… — Локтев говорил, не глядя на товарища. — Главное — не суетись. Спокойно делай, что тебе положено. Понял?
Жиганюк кивнул.
То, чего ожидали Локтев и Жиганюк, началось внезапно. В одну секунду рассветный полумрак наполнился быстро нарастающим визгом, скрежетом и воем. Вся масса воздуха от земли до неба содрогнулась. Земля задрожала от ряда быстро следующих один за другим оглушительных взрывов. Над головой Локтева пронзительно, на разные голоса, завопили осколки.