Но тут мы наткнулись на препятствие: впервые нам пришлось столкнуться с женским вопросом, который снова вызвал продолжительные дебаты.
Некоторые утверждали, что в баллотировке должны участвовать только мужчины. Кое-кто выступил в роли горячего защитника женского равноправия. В особенности атеист. Он — свободный американский гражданин и за женскую эмансипацию стоит горой.
— Мистер черман[1], леди и джентльмены! — так начал атеист свою речь — широко, на американский манер. — Нигде женщины не пользуются в такой мере равноправием, как у нас в Соединенных Штатах. В некоторых штатах они занимают даже высшие должности. Почитать женщин — это у нас первое правило. Я вам могу привести один факт из нашей американской жизни. Это не ложь, а достоверный случай из истории Северо-Американских Соединенных Штатов. Произошло это еще в 1851 году. Кто не хочет слушать — тот может уйти. Рассказать?
— Рассказывайте! Рассказывайте!
— В июле 1851 года в самую сильную жару в Вашингтоне происходило собрание свыше ста тысяч женщин, сторонниц женского равноправия. Они разрабатывали проекты новой одежды, которая бы не особенно отличалась от мужской. Проекты представили лучшие дамские портные Америки, но все они были отклонены. Только один костюм был принят. Этот костюм как раз был выдуман не женщиной, даже не портным, а обыкновенным «бутчером»[2]. Костюм этот, леди и джентльмены, состоял из простого жакета и пары, извините за выражение, штанов. Этот костюм усиленно поддерживала известная миссис Амалия Блюмер, редактор газеты «Лили», горячо агитируя за него. В знак благодарности эти, извините за выражение, штаны были названы «блюмерс». Правда, эти «блюмерс» не долго жили: запротестовали мужчины, особенно так называемые моралисты, и подняли бурю протеста против этих дамских штанов. Дошло до того, что линчевали тех женщин, которые осмеливались показываться в таких костюмах. Конечно, президенту Соединенных Штатов пришлось издать указ, чтобы все эмансипированные женщины сбросили штаны…
— Я должен заметить вам, мистер, что в присутствии женщины вы могли бы изъясняться более корректно.
Так сказал капиталист, который сам взял на себя роль постоянного председателя на всех наших собраниях.
Американский атеист покраснел до корней волос и рассердился, что его перебили на самом интересном месте. Он вытер красное бритое лицо и продолжал:
— Ол-райт! Леди и джентльмены! Я мог бы привести вам еще много фактов из истории Соединенных Штатов, чтобы доказать, как высоко стоит у нас женщина, но так как мистер черман перебил меня и я не могу злоупотреблять вашим вниманием, то откладываю это до следующего раза и кончаю свою речь. Я надеюсь, что мы откажемся от того нелепого предрассудка, который является позором культурных народов. Леди и джентльмены! Позор, если мы на этой свободной территории не захотим признать нашу даму полноправным гражданином во всех отношениях. Что скажет пресса? Что скажет весь мир? Европа поднимет нас на смех. Леди и джентльмены! Не поддавайтесь влиянию моралистов, которые веруют в Библию и не хотят знать, что говорит Библия о первой женщине. Разве там не сказано, что она кость от нашей кости, плоть от нашей плоти?
Колония наградила оратора продолжительными криками «браво».