Хиггинс(вскакивает, потеряв терпение). Да где же эта чертова девчонка? Что нам, целый день ее дожидаться?
Входит Элиза, сияющая, спокойная; в ее непринужденной манере нельзя заподозрить ни малейшей фальши. В руках у нее рабочая корзинка, и она явно чувствует себя здесь как дома. Пикеринг до того потрясен, что даже не встает ей навстречу.
Элиза. Здравствуйте, профессор Хиггинс. Как ваше здоровье?
Хиггинс(задохнувшись). Как мое… (Он больше не может.)
Элиза. Вероятно, хорошо? Ведь вы никогда не болеете. Полковник Пикеринг, очень рада вас видеть. Он поспешно встает и пожимает ей руку. Прохладно сегодня с утра, не правда ли? (Садится слева; Пикеринг садится рядом с ней.)
Хиггинс. Вы бросьте со мной ломать комедию. Я сам вас этому выучил, и на меня не действует. Вставайте, идем домой, и не будьте дурой.
Элиза вынимает из корзинки вышиванье и принимается за работу, не обращая ни малейшего внимания на его вспышку.
Миссис Хиггинс. Прелестно, Генри! Право, прелестно! Какая женщина может устоять против такого приглашения?
Хиггинс. А вы ей не помогайте, мама. Пускай сама говорит. Сразу увидите, найдется ли у нее хоть одна мысль, которую не я вложил ей в голову, хоть одно слово, которое не я научил ее произносить. Я, я сам сделал это существо из пучка гнилой моркови с Ковентгарденского рынка, а теперь она осмеливается разыгрывать со мной знатную леди!
Миссис Хиггинс(умиротворяюще). Да, да, мой милый, но, может быть, ты все-таки сядешь?