Хиггинс садится, с силой стукнув креслом.
Элиза(Пикерингу, по-прежнему не замечая Хиггинса и проворно водя иглой). Теперь вы меня больше знать не захотите, полковник Пикеринг, — эксперимент закончен…
Пикеринг. Не надо. Не говорите об этом только как об эксперименте. Мне неприятно это слышать.
Элиза. Правда, я всего лишь пучок гнилой моркови…
Пикеринг(порывисто). О нет!
Элиза(невозмутимо продолжая). …но я вам стольким обязана, что мне было бы очень грустно, если б вы совсем меня забыли.
Пикеринг. Я очень рад это слышать, мисс Дулиттл.
Элиза. Не потому, что вы платили за мои наряды. Я знаю что денег вам ни для кого не жаль. Но именно от вас я научилась хорошим манерам, а ведь это и отличает леди от уличной девчонки, не правда ли? Мне очень трудно было этому научиться, постоянно находясь в обществе профессора Хиггинса. Я ведь с детства привыкла себя держать в точности, как держит себя он: шуметь, кричать, ругаться за каждым словом. И я так и не узнала бы, что среди джентльменов и леди принято вести себя иначе, если б не вы.
Хиггинс. О!!!
Пикеринг. Но это ведь у него просто как-то так выходит. Он ничего такого не думает.