— Приговора.
— Вон что задумал. — Партизан покачал головой. — Может статься, не так уж спешно? Чего народ волновать перед операцией? Этой ночью большое дело предстоит.
— Потому и хочу слышать приговор. Хочу знать его сейчас. Этой ночью мы будем в городе. Там найдём её…
— Подумай хорошенько. Небось не о чужом человеке речь идёт. Может, ошибка тут? — ласково проговорил «человек в очках».
Прохор стоял на своём. Когда в землянке собрался суд, он выступил в роли обвинителя и потребовал для Стефы сурового приговора.
— Не может быть пощады тому, кто продался врагу. Кто бы ни был: боец ли, командир, колхозник, конторщик или музыкант — до последнего дыхания служи народу, служи Родине. Ни за что, ни за какие посулы, хотя бы это стоило тебе жизни и величайших мучений перед смертью, не смей поганить имя советского гражданина, продаваясь врагу. Так я думаю, товарищи, — закончил он свою обвинительную речь.
— Что ж, — сказал председатель — бородатый ласковый партизан, — дело ясное. Обсудим?
Совещание было недолгим. Приговор ясен: смерть. Прохор выслушал его, снявши шапку.
— Приведение в исполнение прошу поручить мне, — сказал Прохор.
И я снова услышал в его голосе то же характерное хрипение. Наступило молчание. Судьи переглянулись. На тишину ясно лёг голос «человека в очках»: