На льдине давно услышали гул самолета и заметили приближавшуюся черную, точку. Временами эта точка совсем исчезала в тумане, затем снова появлялась. Наконец сделались видны три черных короны на крыльях, и хвосте — значит, это швед. Вероятнее всего, это летчик Лундборг, который должен вернуться, отвезя Умберто Нобиле, за механиком Чечиони.
Самолет уже проносится над льдиной, высматривая подходящее место для посадки. Однако, не найдя его, снова уходит вверх.
Это повторяется трижды. Самолет все не садится. Каждый раз он, почти коснувшись лыжами льдины, снова взмывает с оглушительным ревом мотора.
Тем временем механик Натале Чечиони, седой старик огромного роста, не выдержал томительного ожидания. Со стоном выбрался он из палатки и, волоча за собою толстое бревно обвязанной лубками ноги, пополз на-четвереньках по льду к тому месту, где должен сесть самолет. Длинные седые волосы развевались по ветру. Он тихо стонал от боли и нетерпеливой радости.
Вот машина Лундборга уже почти коснулась неровной поверхности льдины, и из груди Чечиони вырвался радостный крик. Но внезапно этот крик перешел в стон смертельно раненого зверя: самолет коснулся лыжами льда, пробежал несколько метров и перевернулся на спину, высоко подняв хвост с ярко нарисованными тремя коронами. Резко оборвались рев мотора и свист растяжек. Затрещали стойки, машина, неуверенно качнувшись, застыла с задранным хвостом.
Чечиони издал протяжный стон и упал без чувств…
* * *
Лундборг решил садиться, несмотря на то, что сквозь туман ему не совсем ясно видна была поверхность льдины и он трижды промазывал мимо обозначенного флагами места посадки. Мотор сильно стрелял и переставал тянуть. В четвертый раз он подошел к самому льду и выключил мотор, выравнивая машину. Когда ее подбросило на лыжах, коснувшихся льда, Лундборг неожиданно увидал, что сел не с того края площадки; для пробега у него оставалось всего несколько метров, дальше шли полынья и высокие нагромождения торосов, со всех сторон ограждавших льдину Вильери.
Мысли вихрем понеслись в голове. Гораздо скорее, чем это можно сказать, словами, в едва заметную долю секунды, ему стало ясно, что единственное спасение заключается в том, чтобы тут же перевернуть аппарат, прежде чем он успел докатиться до края льдины. Инстинктивным движением Лундборг сильно дал от себя рукоятку и крепко ударился головой о передний край кабинки.
Через полминуты он уже висел вниз головой на предохранительном поясе. Перед глазами был снег; Лундборг отстегнул пояс и с трудом выбрался из-под машины. Одного взгляда на самолет было достаточно, чтобы понять, что на этой машине из колоды счастья Олафу не вынуть больше ни одной карты: стойки поломаны, пропеллер разбит в щепки, высоко в воздухе беспомощно качаются помятые лыжи.