И, словно в насмешку, сквозь прорыв в тумане глянул клочок ярко-голубого неба, озаренного ослепительными лучами полярного солнца. Лундборг глубокомысленно произнес:

— Орел не залетает сюда, чтобы не ломать себе крылья. Летать сюда могут, пожалуй, только такие дураки, как я…

От палатки к Лундборгу, проваливаясь в глубокий снег сугробов и темную воду проталин, бежали люди.

* * *

Прошло несколько дней томительной жизни на льдине. Свирепствовавшая над Полярным морем снежная буря лишала всякой надежды, на то, что из Кингсбея прилетят товарищи и снимут Лундборга с проклятой льдины.

День за днем, как только немного утихал ветер и переставал валить снег, Олаф Лундборг начинал нервно расхаживать по южному краю льдины, нетерпеливо вглядываясь в мутный горизонт. Но там не было ничего, кроме ослепительного сияния льдов и набегавшего густыми волнами тумана… Угнетало безделье, а дни стали невыносимо длинными. Расхаживая вдоль края льдины, Лундборг стал все чаще вытаскивать из кармана бутылку с коньяком, одну из многих, привезенных им для группы Вильери, и делать большой глоток из ее горлышка.

Однако мрачное настроение Лундборга скоро изменилось: он даже посоветовал использовать свой самолет для оборудования палатки и пола в ней из крыла фоккера. Только когда крыло было отвинчено, Лундборг на минуту задумался и смахнул невольную слезу…

Прошли неделя и три дня, и солнце, победив туманы, ярко засияло с безоблачного неба. В наушниках радиста пропищало известие о том, что сегодня, 5 июля, шведский пилот Шиборг сделает попытку на маленьком спортивном самолетике совершить посадку на льдине, чтобы снять с нее Лундборга.

Была полночь с 5 на 6 июля, когда в ослепительных лучах солнца на юго-западе появилась крошечная черная точка. Через несколько минут стало отчетливо слышно комариное жужжание шестидесятисильного «Цирруса»[2], а еще через десять минут, сделав несколько скачков на неровной льдине, крошечный самолетик «Моль» остановился почти у самой палатки, где столько томительных дней провел бедняга Лундборг. Из-за козырька кабинки радостно махал рукой Шиборг. Лундборг подбежал к аппарату и закричал в самое ухо пилоту:

— Шиборг, дружище, ты возьмешь с собою не меня, а больного механика Чечиони…