— Рвать их в клочья!
Шепот бежит, бежит от головы к голове, такой тихий, что его не улавливают уши охранников. И вдруг — с другого конца зала, где шепоту уже некуда двигаться, он возвращается едва уловимым тихим пением. Песня потекла вдоль конвейера. Пение сквозь стиснутые зубы, как жужжание шмелиного роя, разливалось по цеху. Слов не было, но жужжанье приобретало мотив, оно взлетало к стеклянной крыше боевым напевом «Интернационала».
Как проснувшиеся сторожевые псы, вскинулись охранники.
— Молчать!!
На крик сбегались черные куртки.
— Молчать!!
Но пение, затихнув в том месте, куда они подбегали, сейчас же вспыхивало там, откуда они ушли.
Вахмистр с револьвером в руке подбежал к инженеру.
— Остановить конвейер!
Инженер пожал плечами: