Но все это предстояло в будущем. Руководство не могло в течение нескольких часов произвести сложнейшую работу по сортировке людей и организации такой армии. Предстояло также решить трудный вопрос о дальнейшей тактике восстания. Оторванность от мира, от руководства партии вынуждала нюрнбергских вождей восстания немедленно принять самостоятельные решения.
Какова обстановка в Германии? Готов ли германский пролетариат поддержать нюрнбержцев?
Все произошло слишком неожиданно, слишком быстро. Кто мог ждать таких событий в первые часы войны? Вожди восстания не закрывали глаз на то, что замешательство наци не будет слишком долгим; может быть, уже через несколько часов покажутся броневики регулярных войск, направленные для наведения порядка. Времени — считанные часы. Нужно успеть вооружить и организовать целую армию. Вдохнуть в нее веру в победу, желание драться с сильнейшим врагом. Разработать план ближайшей операции. И организовать связь прежде всего с германской компартией, а затем и с внешним миром, особенно с СССР.
К полуразрушенному железному пакгаузу, где заседал штаб восставших, подъехал нарядный лимузин с разбитыми стеклами. Из него вылез изможденный человек с усталым, желтым лицом. Запачканная арестантская роба болталась вокруг его тощего тела, как на проволочном манекене. Пытаясь рассмотреть часового, приезжий приблизил близорукие глаза к самому его лицу.
— Здравствуйте, доктор Винер, — сказал рабочий в такой же робе, стоявший на часах.
Это действительно был Винер, профессор Вольфганг Винер, доктор honoris causa[29] десятка университетов Европы и Америки, мировое светило радиотехники.
— Проклятые глаза, — проворчал Винер, — я не вижу, кто передо мной?
— Скоро мы сделаем вам отличные очки, доктор. Революция наверное это сделает.
— Да, говорят, революция позволяет носить очки и евреям… Мне нужен комитет.
Рабочий крикнул, приоткрывая дверь: