— Войдите.
В комнату торопливо семеня вошел маленький сухонький старичок, рамолически откидывающий на ходу левую ногу. За ним не совсем уверенно двигался человек среднего роста в форме морского летчика. Его можно было бы назвать совсем молодым, если бы не сутуло согнутая спина и какая-то необычайная вялость во всех движениях. Он производил впечатление не то преждевременно состарившегося, не то больного. Пока летчик медленно шел от двери к курительному столику, около которого старичок усиленно жал руку привставшему Энгельсу, последний внимательно оглядывал моряка. Заметив этот взгляд, старичок стремительно обернулся к своему спутнику и представил его хозяину.
— Господин Шухмин, морской летчик. Когда-то, хе-хе, лейтенант, а теперь «морлет»… хе-хе… Так, кажется, у них говорится…
Энгельс встал совсем и нарочито сурово и деловито проговорил по-английски, протянув руку Шухмину:
— Рад. Много слышал о вашем искусстве и о вашем знании севера. Нам нужны знающие и преданные люди.
Шухмин молча потирал руки и неловко улыбался. Его фигура казалась еще более сутулой и слабой рядом с прямым и крепким Энгельсом. Платье сидело на Шухмине мешком. Тужурка была слишком широка. Брюки обвисали на коленях бесформенными мешками.
Оглядывая украдкой всю фигуру Шухмина, Энгельс едва заметно кривил тонкие губы.
Тем временем старичок, приведший Шухмина, удобно уселся в кресле. Его лысоватая красная головка приходилась почти на уровне стола, уставленного коричневыми сигарными ящиками. Косой свет из-под абажура играл тонким неуверенным блеском на засаленном краешке воротника стариковского кителя. Китель был когда-то форменным. Теперь пуговицы его были тщательно обшиты суконочками. На плечах, где были раньше погоны, остались полосы более темные, чем весь остальной желтозащитный материал. Когда старичок поворачивал голову, луч света перебегал с засаленного края воротничка на розовую лысинку.
Старичок как бы невзначай перебрал на столе сигарные коробки и, остановившись на одной из них, ловко приготовил себе тонкую светлую сигару. Он вскинул головку в сторону господина Энгельса.
— У вас изумительные сигары, мистер Энгельс, я, хе-хе… давно забыл, что такое хорошая сигара…