— Рад приветствовать вас на родине, — проговорил он.
Гаусс сдвинул каблуки, как бы намереваясь звякнуть шпорами.
— Я без предупреждения, — сказал он, — но обстоятельства таковы, что переписка казалась лишней.
Усевшись в предложенное кресло, неизменно прямой и строгий, он молча вынул из кармана сложенную газету, не спеша развернул её и протянул Трейчке. В глаза бросились строки, жирно подчёркнутые красным.
Трейчке вслух прочёл:
— «4. Восстановление полного суверенитета немецкой нации…»
И вопросительно взглянул на Гаусса. Тот ответил лаконически:
— Дальше!
— «Преступной является мысль о том, чтобы обескровленный немецкий народ был ещё раз ввергнут в войну и катастрофу». — На этот раз Гаусс молчаливым кивком головы пригласил продолжать чтение. — «В вопросе восстановления национальной самостоятельности и суверенитета немецкого народа на демократической основе между честными немецкими патриотами не может быть никаких разногласий». — Гаусс опять кивнул. — «Содержащиеся в Манифесте Национального фронта демократической Германии требования могут быть с чистой совестью подписаны каждым честным немцем, независимо от его партийной принадлежности или мировоззрения».
— Совершенно согласен, — заявил Гаусс. — Прошу дальше.