Когда его соединили с научно-техническим отделом милиции, он спросил:
— Как вы идентифицировали личность Сёмы Кабанчика, погибшего под трамваем три дня назад?
Его собеседник объяснил, что с пальцев трупа, извлечённого из-под трамвая, были сняты отпечатки, по ним и была установлена личность Сёмы.
Кручинин с разочарованием бросил трубку.
— Я думал, что, может быть, они ограничились документами плюс фотографические карточки, но если были сняты дактилоскопические оттиски — крыть уже нечем. Значит, Сёма действительно умер.
— Но также несомненно и то, что он был нынче в институте! — воскликнул следователь.
Инвентарный номер «3561»
В один из следующих дней Кручинин предстал передо мною с лицом именинника: Гордеев, наконец, признался в том, что был той ночью у Фаншетты. Не знаю, какими средствами Кручинин добился того, что столько времени не удавалось следователю.
Кручинин был очень доволен. Но, увы, его радость была недолгой. Фаншетта категорически отрицала правдивость показания Гордеева.
И тут выяснилось ещё одно странное, на мой взгляд, обстоятельство. Когда Кручинин сказал Гордееву о запирательстве Фаншетты, тот был, по-видимому, искренне обижен, даже возмущён. Кручинин предложил ему воспользоваться каким-нибудь доказательством, подтверждающим его присутствие у подруги: