– Это что такое? – спросилъ ворчливый голосъ, какъ разъ сзади Ганса.
Гансъ вздрогнулъ, словно маленькій мальчикъ. Онъ не слыхалъ, чтобы кто-нибудь подошелъ къ нему. Голосъ казалось раздался изъ-подъ земли. Но когда Гансъ оглянулся, передъ нимъ стояло не привидѣніе, а самъ хозяинъ усадьбы, который повторилъ свой вопросъ.
– Я, право, не виноватъ, – бормоталъ Гансъ.
– Да какой чортъ звалъ тебя въ работники сюда? – сказалъ г-нъ Репке, и при этомъ его маленькіе, зелененькіе глазки бросали на Ганса изъ-подъ нависшихъ бровей свирѣпые взгляды. – Я не терплю чужихъ людей на своемъ дворѣ. Мнѣ опротивѣла вся эта крестьянская сволочь! Слышишь-ли?
– Я не глухъ, – сказалъ Гансъ, – а вы кричите довольно громко.
– Убирайся къ чорту!
– Не поклониться ли ему отъ васъ?
– Уйдешь ли ты наконецъ? – пронзительнымъ голосомъ закричалъ старикъ и съ угрозою поднялъ палку.
– Берегитесь, – сказалъ Гансъ. – Вы видите какъ я обращаюсь съ пнями!
Гансъ ногой отбросилъ на нѣсколько шаговъ отъ себя шпица, который тявкая бросился было на него, и вышелъ со двора той же дорогой, какой пришелъ. Когда онъ опять достигъ молодыхъ сосенъ и убѣдился, что его никто не видитъ, онъ остановился, какъ человѣкъ, который что-то позабылъ. Но онъ ничего не позабылъ, а только хотѣлъ хорошенько раздумать, какъ это все случилось. Но чѣмъ болѣе онъ думалъ, тѣмъ непонятнѣе все это становилось ему. «Должно быть не судьба, – говорилъ онъ про себя, – и не будь Греты, мнѣ бы и горя мало! Болѣе онъ не былъ въ состояніи думать. Онъ все стоялъ на томъ же мъстѣ и смотрѣлъ на тѣ же грибы, росшіе между молодыми соснами. Ему казалось, что еще многое надо обсудить. Наконецъ ему пришло на мысль, что у него вѣроятно оттого такъ пусто въ головѣ, что онъ весь день ничего не ѣлъ, да еще все послѣ обѣда провелъ за такой тяжелой работой.