– Ахъ, ты старый бездѣлыіикъ! – и онъ потрепалъ по плечу Клауса съ такою силой, что тотъ такъ и присѣлъ на стулъ.
– Не будь ты такой запачканный, оборванный карапузикъ, я бы право обнялъ тебя! Покойной ночи, братецъ! Обними меня, а Гретѣ продай туфли изъ раскаленнаго желѣза. Пусть она танцуетъ въ нихъ на своей свадьбѣ, хоть съ самимъ сатаной.
Гансъ, шатаясь пошелъ къ двери, но нагибаясь, чтобы пройти въ нее, потерялъ равновѣсіе и полетѣлъ черезъ дорогу почти прямо въ ручей.
Потомъ онъ опять выпрямился и пошелъ по дорогѣ въ деревню, насвистывая пѣсенку: «Когда ружья, ружья стрѣляютъ». – Хоть бы мнѣ встрѣтиться съ кѣмъ-нибудь!…
– Ну, попадись мнѣ теперь одинъ изъ негодяевъ, которые отравили всю жизнь мою, я бы его такъ отдѣлалъ, что онъ долго помнилъ бы меня! – Разсуждая самъ съ собою, насвистывая, напѣвая и маршируя, какъ на смотру, прошелъ Гансъ по всей деревнѣ. По деревенскому было уже поздно – почти девять часовъ. Хотя дождь давно пересталъ, но улица была пуста. Въ низенькихъ окнахъ виднѣлся свѣтъ масляныхъ лампъ и сальныхъ свѣчей. Иногда въ окнѣ появлялась голова, чтобы посмотрѣть, кто тамъ шумитъ на улицѣ. При этомъ Гансъ всякій разъ громко иронически смѣялся. У трактира стояло нѣсколько человѣкъ. Гансъ имъ закричалъ, чтобы они подошли къ нему, если они не презрѣнные трусы, но вмѣсто отвѣта эти люди бросились стремглавъ въ шинокъ. Гансъ разбранил ихъ и еще громче засмѣялся имъ вслѣдъ. Такъ онъ дошелъ до пруда, минуя свой домъ. Тамъ онъ остановился и сталъ смотрѣть на темную воду, которая тихо плескалась объ утесистый откосъ дорожки, огибавшей оба пруда.
– Тамъ было бы хорошо, – сказалъ Гансъ, – но она,пожалуй, и не заплачетъ, когда меня завтра вытащатъ изъ воды. Она еще обрадуется, что избавилась отъ меня! Нѣтъ, я ей не доставлю этой радости.
И вспомнилась ему старинная пѣсенка про дѣвушку, которую любили два молодца. Онъ изъ нея помнилъ только два стиха:
„Въ часъ разлуки пастушокъ
Пролилъ горькихъ слезъ потокъ.“
Сердце его ныло. Онъ сѣлъ на камень, закрылъ лицо руками, облокотился на деревянныя перила и горько заплакалъ. Но онъ скоро опомнился, всталъ и повернулъ назадъ, по дорогѣ къ дому.