У Ганса пробѣжалъ морозъ по кожѣ. Взглядъ, брошенный Гретою на прудъ, все ему объяснилъ.
– Грета, – вскричалъ Гансъ, – ты этого не сдѣлаешь!
– Я тебе обѣщала, – прошептала Грета.
– А я не позволяю тебе! – закричалъ Гансъ. – Какъ что случится, ты сейчасъ уже и въ воду; глупая дѣвочка! Я этого не хочу! слышишь ли?
Онъ схватилъ Грету за обѣ руки. Нельзя было назвать особенно пріятнымъ ощущеніемъ, когда Гансъ кому-нибудь изо всей силы сжималъ руки; но Грета, не смотря на боль, улыбнулась: значитъ онъ все еще любитъ ее! Вдругъ она увидела ружье, лежавшее у дерева.
– Гансъ! – вскричала она, – Гансъ! – и указала дрожащею рукою на винтовку.
– Ну что же? – сказалъ Гансъ.
Въ эту минуту онъ отдалъ бы охотно свою правую руку, чтобы ружье провалилось сквозь землю.
– На что оно тебе было нужно? – спросила она, глядя на Ганса своими большими, строгими глазами. – Я никогда не вѣрила имъ и всегда молилась Богу, чтобы это была неправда, это утѣшило бы меня въ последнія минуты жизни! Я…
Она не могла продолжать и принялась опять такъ горько плакать, что у Ганса сердце разрывалось, глядя на нее.