– Нѣтъ, не могу, сбрось меня внизъ! – сказала Грета. – Я этого не переживу!
Гансъ на минуту остановился въ раздумьи. Потомъ съ быстротою молніи подбѣжалъ къ ружью, сорвалъ съ него ремень, вынулъ изъ кармана своей блузы тоненькую, но крѣпкую веревку, привязалъ ее за оба конца къ ружейному ремню, перекинулъ его себѣ черезъ плечо и сказалъ:
– Поди сюда, Гретхенъ, и помоги мнѣ! если можешь! Такъ, хорошо!… Вѣдь тебѣ не въ первый разъ, не бойся! Ты почти такая же легонькая, какъ была прежде, а я сталъ гораздо сильнѣе! Ну, теперь, сиди смирно и опирайся какъ можно крѣпче на мое правое плечо! Упасть ты не можешь. Я крѣпко завязалъ узелъ. Хорошо ли тебѣ сидѣть? Ну, теперь пора въ путь.
И Гансъ, неся Грету на спинѣ, началъ спускаться въ ущелье. Для всякаго другаго эта попытка была бы сумасбродствомъ, но Гансъ не былъ похожъ на другихъ.
Несмотря на то, что черная туча поднялась уже до горы и грозила затмить послѣдній свѣтъ сумерокъ, Гансъ перепрыгивалъ съ своей ношей такъ смѣло съ утеса на утесъ, какъ будто была не ночь, а ясный, солнечный день, и онъ спускался не въ крутое Ландграфское ущелье, а шелъ по одной изъ отлогихъ тропинокъ, ведущихъ въ долину.
Ружье несъ онъ въ лѣвой рукѣ и опирался на него, когда дорога становилась черезчуръ крута.
– Ну что, Грета, – спрашивалъ Гансъ, – нога очень болитъ?
– Нѣтъ, – отвѣчала Грета.
Но Гансъ слышалъ, какъ она тихо стонала и по времѣнамъ вздрагивала всѣмъ тѣломъ.
– Какъ ты себя чувствуешь, Грета? – спросилъ Гансъ нѣсколько времени спустя.