Грета не отвѣчала. Ея голова тяжело опустилась на его плечо. Онъ остановился; ея губы почти касались его уха, но онъ не слышалъ и не чувствовалъ ея дыханія.
– Грета, – повторилъ онъ, – Грета, если ты умрешь, я брошу тебя тамъ внизу въ прудъ и самъ брошусь туда вслѣдъ за тобою.
Отвѣта не было. Вдругъ направо, изъ-за утеса, отвѣсно возвышавшегося изъ пропасти, въ пятидесяти футахъ надъ тѣмъ мѣстомъ, гдѣ стоялъ Гансъ, раздался громкій голосъ:
– Стой Гансъ! или я выстрѣлю.
Это былъ голосъ лѣсничаго Бостельмана. Гансъ теперь узналъ человѣка, стоявшаго надъ его головой. Стрѣляй, подумалъ Гансъ, теперь все равно.
– Стой, бездѣльникъ! – вскричалъ опять лѣсничій.
– Погоди еще, – сказалъ про себя Гансъ и началъ еще быстрѣе спускаться въ пропасть. Выстрѣлъ раздался по всему ущелью, и пуля просвистала надъ самымъ ухомъ Ганса.
Грета пошевельнулась.
– Какъ, – сказалъ Гансъ, – Гретхенъ, ты еще жива?
– Ахъ, Гансъ, я не выдержу, – простонала Грета, очнувшаяся отъ обморока.