– Поди сюда, Карлъ! – сказала она по-французски герцогу, – я бы желала сказать тебе нѣсколько словъ. – Она взяла его подъ-руку и вывела на террасу.
– Мы должны позаботиться о ихъ судьбе, – сказала она.
– Если ты этого желаешь, – сказалъ герцогъ, пришедшій въ самое веселое расположеніе духа.
– Ты хотелъ назначить въ лѣсной округъ въ Нонненкопфѣ дѣльнаго человѣка. Гансъ – человѣкъ способный.
– Необыкновенно способный! – сказалъ герцогъ.
– А тогда, Карлъ, мы часто будемъ ѣздить на эту прекрасную дачу. Ты знаешь, Нонненкопфъ, мое любимое мѣсто. Мнѣ будетъ очень пріятно встрѣчать тамъ хорошенькую жену лѣсничаго и тебѣ вѣроятно тоже, не правда ли?
– Разумѣется! – сказалъ герцогъ. О приданомъ ты конечно тоже позаботишься?
– Безъ сомнѣнія, а теперь отпустимъ этихъ бѣдныхъ людей. Намъ въ самомъ дѣлѣ пора въ театръ.
Они вошли опять въ кабинѣтъ. Гансъ стоялъ вытянувшись въ струнку, но уже не на прежнемъ мѣстѣ; а у Греты глаза были опущены и она была не такъ блѣдна, какъ прежде.
– Какъ ты прошла сюда, дитя мое? – спросила герцогиня.