Обнаружилось как-то, что у Солодовниковой на квартире был обыск и что сама она была арестована. Не надолго, и важного, по-видимому, арест этот не представлял ничего, так как она вскоре была выпущена и снова была совершенно свободна, но на собрании стали говорить, что она не может теперь быть депутаткой, что подобная история с нею может бросить невыгодную тень на начинающееся дело, может ему повредить, — так мы его берегли и лелеяли.
Солодовникова услыхала эти разговоры, вспылила и сама сложила с себя звание депутатки, и, таким образом, оказалась вне движения, свободной в своих действиях, и воспользовалась своей свободой действий[369].
Министр принял дам более чем нелюбезно, почти невежливо[370]. В просьбе их отказали наотрез.
После ответа гр. Толстого все у нас приутихли, но духом не пали, благодаря, главным образом, энергии Надежды Васильевны. Решили так или иначе, но начатого дела из рук не выпускать. Публичные — так публичные лекции, а там дальше видно будет. Пригласили опять профессоров составить новую программу лекций публичных. Внутренние смуты шли между тем тоже своим чередам, и те две партии, которых столкновение погубило Общество женского труда, стояли опять друг против друга и крысились друг на друга. «Нигилистки нам все испортят», — говорили аристократки. «Не нужно нам филантропок и покровительниц!» — кричали нигилистки.
3 ноября 1878 г.
Вчера была у А. П. Философовой. Собирался старый комитет учредительниц высших женских курсов. Послезавтра открывается новое, утвержденное министром внутренних дел «Общество для доставления средств высшим женским курсам». Нас, старых, собралось немного, но толковали много. Столпы наши — Стасова, Философова, Тарновская, Мордвинова — конечно, остаются в новом комитете[371]; Белозерская, Трубникова и я выходим из комитета, но членами остаемся. Говорили, какие-то слухи ходят о курсах. Рассказывают, что будто одна из слушательниц становилась на стол и проповедывала социализм; что принц Ольденбургский заметил при своем посещении курсов, какое множество окурков валяется там на полу. Тарновская, Стасова и Мордвинова уверяют, что все это вздор. Они веда, дежурят там ежедневно, и одно, на что жалуются, так это только на стремительность, которою студентки врываются в двери, когда аудитория открывается; во всех же других отношениях они ведут себя необыкновенно благопристойно.
14 ноября 1878 г.
Профессор Новороссийского университета Цитович издал брошюру «Ответ ученым людям»[372], в которой не только со страстью, но яростно нападает на «журнальную науку», преподаваемую молодому учащемуся поколению. В брошюре есть иной раз правда, но правда, выставленная не только ярко, но яростно. Она взволновала молодое учащееся поколение. Молодежь имела слабость все нападки принять на свой счет и откликнуться. У нас на наших юных женских курсах К. Н. Бестужев-Рюмин насилу остановил демонстрацию, т. е. коллективное послание Цитовичу, да и то вняли его увещеваниям не все.
[1868–1878]