Остальные сидят, бледные и замершие, и не пытаются ему помешать.
Тут вскакивает третий — и теперь похожее упоение охватывает также и остальных. Оглушительный шум, визг, вой, крик, ор, завывание, переполох движений, рук и ног. Кто-то падает, остаётся лежать… по его телу топают другие, дальше…
В этой оргии безумия сидит молодая женщина, бьёт молотком и поёт…
Наконец она справилась с работой и теперь насаживает голову, сплошь обитую гвоздиками с эмалированными шляпками, на острие штыка и поднимает её высоко над завывающей, скачущей массой. Тут кто-то разбивает костёр. Поленья, растаскиваемые из углей, гаснут, изрыгая искры, в тёмных закутках двора… становится темно… Лишь отдельные страстные крики и дикое беснование, как от ужасной драки — я знаю, все эти безумные мужчины, эти дикие бестии в эту минуту набросились на молодку, пуская в ход зубы и когти..
У меня перед глазами становится черно.
Сознание продержалось ровно столько, чтобы увидеть весь этот кошмар… смеркается… темно и неопределённо, как уходящий свет в хмурые зимние дни после полудня. На мою голову льётся дождь. Холодные ветра треплют мне волосы. Моя плоть становится рыхлой и слабой. Это начало разложения?
Затем со мной происходит одно изменение. Моя голова попадает в какое-то другое место, в тёмную яму; однако там тепло и тихо. Внутри снова становится светлее и определённей. Со мной в тёмной яме ещё множество других голов. Головы и туловища. И я заметил, головы и тела находили друг друга, как бы трудно это ни было. И в этом соприкосновении они снова отыскали свой язык: тихий, неслышный, мысленный язык, на котором они говорят друг с другом.
Я страстно желаю какого-нибудь туловища, я страстно жажду наконец-то избавиться от нестерпимого холода на срезе моей шеи, который превратился в почти что жжение. Но я напрасно вглядываюсь. Все головы и туловища нашли друг друга. Для меня не осталось лишнего. Но наконец, после долгого, хлопотливого поиска я нахожу одно… в самом низу, скромно в уголке… пока что лишённое головы — женское тело.
Что-то во мне противится соединению с этим телом, но моё желание, моя страсть побеждает и таким образом я приближаюсь — движимый собственной волей — к безголовому туловищу и вижу, как оно тоже устремляется к моей голове — и вот обе поверхности среза соприкасаются… Лёгкий удар, чувство слабого тепла. Затем на переднем плане прежде всего одно: у меня снова есть туловище (тело).
Но странно… после того как первое ощущение удовольствия прошло, я смутно ощущаю мощное различие в сути моих половин… как будто бы два разных сока встретились и смешались друг с другом. Соки, не имеющие друг с другом ничего общего. Женское тело, на котором восседает теперь моя голова, стройное и белое. У него мраморно-прохладная кожа аристократки, принимающей винные и молочные ванны, расточающей драгоценные мази и масла. Но, начинаясь, на правой стороне груди, через бедро и часть живота тянется странный рисунок-татуировка. Маленькие, чрезвычайно маленькие голубые точки, сердца, якоря, арабески и постоянно повторяющиеся витиеватые буквы И и Б. — Интересно, кем могла быть эта женщина?