— А нам што! Своих вон куча, жрать просят, — не до тебя. Ты, гляди, и без того сырое перехватила, — ишь как разнесло. Не прись, говорю, а то вот суну кулаком, — лопнешь, косопузая, — ворчал Сашка.
Долго еще биться пришлось ему, но все же добрался, получил и на ребят выклянчил. Возвращался к Наташе радостный, бежал и ног под собой не чуял. Вот и он, барьер багажный, а вокруг него народ по–прежнему жмется, а за ним никого не видно. В левом углу кто–то бьется головой об асфальт, катается, закатываясь истерическим воплем. Это Сережка, а рядом, придерживая его рукой, сидел равнодушный Антипка.
— Где Наташа с Катюшкой, — спросил Сашка, озираясь кругом.
— В приемной. Должно быть, милиционер отвел, — не торопясь ответил Антипка.
— И Наташу тоже?
— С им пошла. Сказывала, вернется скоро.
— А вдруг их обеих оставят, — вслух подумал Сашка и, взмахнув ногой, собрался пнуть сапогом не успокаивавшегося Сережку, но пожалел. Не зря плачет, — по сестре. И в голове его завертелось. Только Антипка равнодушно смотрел на них, как будто не понимал, что с ними.
Глава III
В приемном покое
Крепко прижала к груди. «Не отдам, ты со мной будешь», — шептала Наташа. Катя увеличенными зрачками глядела ей в глаза, не плакала, а так, как в бреду, твердила: