Галина беспомощно опустилась на стул.
— Да вы не расстраивайтесь. Льды, вероятно, задержали… Дня через два-три приедет, — успокаивала ее дежурная. Галина медленно подняла голову.
— Через два-три часа мой пароход уходит, — еле слышно сказала она. — Проводите меня в его квартиру.
— Но она закрыта!
— Надо открыть… Попросите кого-нибудь…
…В комнату мужа Галина вошла медленно, жадно окидывая ее взглядом всю сразу. Постояла посреди комнаты, заметила на тумбочке свою фотографию, бросилась к ней, но тут же отложила ее, осмотрела стол, заваленный книгами, аккуратно застланную кровать, стены, на которых висели портреты Ленина, Сталина и большая карта СССР. В комнате было чисто, опрятно. «Все такой же!» — прошептала Галина и вдруг залилась слезами. Слезы мешали рассматривать комнату. Она подошла к окну, с мучительной тоской посмотрела на море и вернулась к столу.
Стрелка часов неотвратимо двигалась вперед. Галина быстро писала, стараясь как можно спокойней рассказать обо воем, что она перечувствовала и передумала за эти тяжелые годы…
В порту Галина узнала, что пароход задержится до утра. Обрадованная, она снова бросилась в поселок. Квартира мужа по-прежнему была пуста. Чтобы заглушить тоску, Галина принялась наводить в комнате свой порядок. «Пусть, пусть хоть немного почувствует, что я здесь была», — думала она, глотая слезы.
Вскоре она снова принялась за письмо…
Была уже ночь. Галина перечитала исписанную до конца тетрадь, положила ее на самом видном месте. Разобрав постель, решила уснуть. Свет тушить не хотелось. Она чутко вслушивалась в тишину ночи, пока не уснула с мокрым от слез лицом.