Доводы старика показались Владимиру неожиданно правильными.
— Плохо сделал начальник Караулин. Совсем злое дело сделал человек, у носа пальцем махающий, — с мрачным видом продолжал Ятто.
— «Человек, у носа пальцем махающий?» — удивленно переспросил Журба. — Почему такое имя дал ему?
— Обидел меня начальник Караулин. Второй раз обидел, — не сразу ответил Ятто. — Однажды он из моего очага все амулеты забрал и теперь обидел: ругал меня, кричал. Не привык я, чтобы у носа моего пальцем махали.
— За что же Караулин ругал тебя?
— Да тут, когда он второй раз в стойбище Мэвэта приехал, случай такой произошел. На стадо волк бешеный напал. У меня как раз олени запряжены были. В гости к Мэвэту ездил. Сын Мэвэта на нарту прыгнул, за волком погнался, а карабин забыл. Долго гнался за бешеным волком Тымнэро. На ходу аркан собрал для броска, на ходу в волка метнул аркан, за шею зверя поймал, так задушенным с пеной на клыках в стойбище за нартой и приволок.
— Здорово! Смелый парень! — искренне восхитился Журба. Ятто недовольно глянул на него, беззвучно пошевелил губами, щипнул бородку и, наконец, сказал:
— У стариков глаза слезятся, а видят они лучше молодых. Ты, Владимир, жизни нашей не знаешь, ты многих опасностей на земле нашей не чувствуешь. Теперь несчастья ждать надо. Дух зверей порчу на наши стада нашлет. Олени падать начнут.
Владимир был в замешательстве. Резко возразить старику ему не хотелось. Начать сейчас длинную, осторожную беседу против суеверных взглядов и примет казалось тоже излишним.
— Что на твои слова я сказать должен, Ятто, — наконец отозвался он. — Давай такой уговор сделаем: если несчастье не случится, значит Тымнэро прав, что не хочет признавать духов и, может быть, даже не верит, что они есть на свете.