— Да, да, это друзья мои. Вон они, как люди, на меня смотрят. Они душу мою понимают так же хорошо, как и я их.
Иляй умолк, как бы прислушиваясь к своим мыслям и чувствам. И странное дело, он вдруг ясно ощутил: то новое, что вошло в его жизнь тихой радостью, не разрушилось, оно было прочным и теперь породило новые мысли, при которых карабин в руках оказался совсем лишним. Иляй встал, повесил карабин на место. Утильгин бодро вскочил на ноги и, совершенно успокоенный, зевнул, потянулся. Иляй уселся на прежнее место.
Но тут опять в его ушах зазвучали слова Эчилина, что Тэюнэ навсегда от него ушла… Горячая волна жалости к себе снова переполнила Иляя. «А может, она уйдет от Гэмаля? — с надеждой подумал он. — Может, Гэмаль прогонит ее? Тэюнэ иногда бывает очень сварливой. Надо подождать немножко, может все еще хорошо окончится… Надо подождать… Рассказать бы кому-нибудь об этом, что ли?»
И тут Иляй вспомнил о Гивэе.
«Ай, как досадно, что его нет. Я бы ему рассказал все, все рассказал бы. Он мне посоветовал бы что-нибудь, он мне помог бы».
Тяжело вздохнув, Иляй вышел из питомника и, сам того не замечая, направился к дому Гивэя. «Просто в комнату его войду, просто посижу там», — решил Иляй, открывая дверь в дом Гивэя.
22
Наступило время, когда над сопками начало показываться солнце. Первого восхода его, как всегда, все ждали с волнением. И хотя морозы не утихали — а у людей северной земли на душе становилось теплее: с неба на них смотрело ласковое око наступающей весны.
В первые дни после полярной ночи солнце показывалось всего лишь на несколько минут. Но шли недели, и раскаленный диск его все дольше и дольше задерживался на небе, все выше и выше поднимался над сопками.
Журба и Нояно любили встречать по утрам восход солнца. Так было и в этот день. Направляясь в стадо вслед за Ятто, они молча смотрели на порозовевшие вершины солок, стараясь догадаться, в каком именно месте покажется огненный диск.