— Брат правду говорит, — не выдержал Воопка.
— Правду, правду говорит! — зашумело еще несколько пастухов.
Кумчу терпеливо пережидал бурю. Рядом с ним сидели два пастуха, известные в колхозе своей нерадивостью. Они тоже молчали, ожидая, когда гнев обрушится и на них. Майна-Воопка с гневным жестом указал на них.
— Почему вот они сейчас стыдятся прямо в глаза людям смотреть? Потому что, как воры, живут. А Кумчу боится заставить их по-честному работать.
— Что, что у тебя украл я? — вдруг вспылил один из обиженных.
— Вот вчера ты ночь мою украл, — подступил на шаг ближе к нему Майна-Воопка. — Вчера ночь украл, позавчера ночь украл. Всегда сон мой воруешь, всегда здоровье мое воруешь.
Заметив на себе насмешливый взгляд секретаря, обвиняемый пастух втянул голову в ворот кухлянки и замолчал.
Не молчали зато другие пастухи. Когда они высказали все, что накипело у них на душе, Айгинто переглянулся с Гэмалем и, чувствуя, что сейчас держит экзамен перед секретарем, сказал не очень уверенно:
— Я так думаю, здесь есть члены правления колхоза: я, Гэмаль, Ятто. Так решить надо: заменить бригадира, Кумчу не подходит.
Лицо Кумчу вытянулось. Он недоумевающе обвел всех взглядом, как бы спрашивая: верно ли, что именно эти слова слышат его уши?