— Не торопись, Тымнэро, — ответила Нояно и стала объяснять, что из себя представляет палочка некроза и как о ней узнали.
И хотя пастухи бригады Майна-Воопки уже успели привыкнуть, что девушка олений доктор порой объясняла им такое, о чем никто раньше и подумать не мог, сейчас они удивленно переглядывались, как бы спрашивая друг друга, стоит ли верить словам Нояно.
— Хоть и нельзя глазом увидеть палочку эту, а нам хотелось бы на нее посмотреть! — заявил Воопка, всматриваясь в больные копыта оленя так, словно решил непременно увидеть этот проклятый микроб.
— Вот построим поселок в тундре, будет там ветеринарный — пункт, тогда Нояно микроскоп привезет и вы хорошо рассмотрите палочку эту, — вступил в разговор Владимир.
— Олень только начал болеть. Сейчас я копыта его марганцовкой промою. — Нояно раскрыла, свою походную аптечку. — А потом мы заставим оленя вот эти таблетки проглотить, дисульфан называется.
Оленеводы наклонились над ящиком с лекарствами.
— Надо, чтобы в каждой бригаде ящик был такой, — оказал бригадир Майна-Воопка. — Обязательно давай мне лекарства такие. Нужно, чтобы пастухи сами умели лечить оленей. Тебе, Нояно, помощь большая будет.
В словах бригадира пастухи почувствовали официальное признание авторитета оленьего доктора. Все они стали внимательнее и серьезнее. И только с лица Кумчу так и не сходила скептическая, ядовитая ухмылка.
— Ох, и — спать же я буду… как убитая! — сказала девушка, прощаясь с Владимиром, который устраивался спать прямо на улице, вместе с Тымнэро, на покрытых оленьими шкурами нартах.
— Спокойной ночи, Нояно, — тихо ответил Журба. — Усни без дум. Ты так устала.