— Да, ты врешь, — подтвердил старик Ятто. — И от того еще противнее нам на тебя смотреть.
— Уходил бы ты из нашей бригады, что ли! — подал голос самый молодой пастух.
— Не только из бригады, из колхоза выгнать надо его! — подхватил еще кто-то.
«Хорошо! Очень хорошо! — мысленно отметил Гэмаль. — Это уже коллектив. Все они уже — как пальцы на одной руке, которые могут сжаться в кулак».
Кумчу, широко расставив ноги, исподлобья смотрел на пастухов. На лице его была и злоба и растерянность.
— Ну и что ж, я и сам уйду! — наконец выкрикнул он. — Олешков своих заберу и уйду со своей ярангой!
— Ну и уходи! — ответил Майна-Воопка.
Кумчу круто повернулся и быстро пошагал прочь. А вдогонку ему неслись смех, злые шутки.
Когда Кумчу скрылся, Воопка указал пастухам на Нояно. Девушка, сидя на корточках, прижимала голову теленка к своему лицу и нашептывала ему на ухо что-то нежное, ласковое.
А солнце поднималось все выше и выше, обливая теплыми лучами тающий снег, прогревая твердую, как чугун, обнаженную на проталинах землю.