Рано утром Ковалев уже ходил по поселку, знакомясь с делами.
Остановившись у входа в собачий питомник, Ковалев увидел Иляя, сидевшего на корточках перед парой толстых неуклюжих щенков. Поглаживая их по лопоухим головкам, Иляй приговаривал что-то нежное, словно перед ним были дети. Сергей Яковлевич улыбнулся: «Как прежде, собак любит. Вон и неизменный его Утильгин вместе с ним».
Повернувшись к двери, Иляй увидел секретаря, слегка смутился и, позабыв поздороваться, указал на кормушки с собаками.
— Видишь, у нас теперь тоже свой питомник! Только вот плохой у нас заведующий. Кормушки холодные, грязные. Ругать его буду на собрании. Сильно ругать!
— Ругать будешь? — переспросил Сергей Яковлевич, проходя в питомник. — Порядка, значит, здесь нет?..
— Ага, нет порядка, — подтвердил Иляй и тут же добавил: — Ну ладно, побегу домой. На охотничий участок ехать надо. А сюда я просто так зашел.
— Просто ли? — задумчиво спросил Сергей Яковлевич и вышел из питомника.
Заглянув в несколько домов, он задержался на четверть часа у своего давнего друга — старика Анкоче. Старик строгал какие-то палки. Увидев Ковалева, он заулыбался по-детски счастливо. Морщинки на его впалых щеках разгладились, а у глаз собрались в густые веселые пучки.
— Много работы твои руки переделали, а вижу, все еще для тебя мало, — сказал Сергей Яковлевич.
— Руки только тогда сильны, когда есть желание работать, — ответил Анкоче, усаживаясь на иссеченный топором чурбан.