— На, — глухо сказал он Попову.
Оба долго молчали, оглушенные несчастьем Ковалева.
Вышел Ковалев на работу на второй день. Товарищи попробовали было уговорить его взять отпуск. Но Ковалев ответил им тихим, надтреснутым голосом:
— Я буду работать!
Больше он не добавил ни слова.
Вскоре пришло из округа решение о созыве пленума окружкома партии. Ковалев быстро собрался и уехал на собаках с мыслью побывать по пути во многих колхозах. Когда оставался наедине, был он по-прежнему мрачным, подавленным. И только на людях вновь становился прежним.
И вот сейчас, чувствуя на себе тревожный взгляд Гэмаля, Ковалев опять ушел в себя. Ему страшно захотелось куда-нибудь уйти, уединиться. Но взгляд Гэмаля настойчиво спрашивал. Ковалев встал, подошел к окну и тихо сказал:
— Жена моя… погибла.
Ошеломленный Гэмаль привстал, но тут же снова сел, молча глядя в чуть сгорбленную спину Ковалева.