Получив утреннюю почту, он положил все газеты на стойку и забыл о них: нужно было приготовить обед на сорок человек. Обливаясь потом, толстяк помогал нанятой для кухонных дел старухе. Когда обед был готов и старуха расставила на столах тарелки, дядюшка Вилли велел вихрастому Людвигу позвать рабочих и только теперь занялся газетами.
Пришедшие на обед впервые увидели, что флегматичный дядюшка Вилли может так неистовствовать. Ом стучал кулаком по стойке и потрясал газетой. Очки висели на кончике носа, а усы приняли совсем не обычный для них вид: один ус поднялся вверх, другой опустился вниз. Долгое время толстяк не произносил ни слова и только раскрывал рот, точно хватал воздух.
— Что с тобой, Вилли? — удивленно спросил Малер.
— Что?! — выкрикнул наконец дядюшка Вилли. «Фольксблатт» поместила статью против моста на Шведен-канале. Что за грязная статья! Ее мог написать только такой мерзавец, как Магнус… Послушайте, Пауль… Шварцвальд! Фогельзанд! Кугель! Слушайте все!
Торопясь и волнуясь, дядюшка Вилли стал читать статью. Чтение несколько раз прерывалось возгласами возмущения.
— Что делается у нас в Вене! Наци, оказывается, могут еще обливать грязью!.. Они еще подают свой голос! Да, да, эту статью мог написать только нацист!..
Голос дядюшки Вилли потонул в шуме. Но, использовав наступившее на минуту затишье, толстяк крикнул:
— Надо организовать манифестацию! Мы пойдем к парламенту! К нам присоединятся. Флоридсдорф будет протестовать! К парламенту!
— Верно, Вилли! — поддержали его рабочие Пойдем к парламенту! Сейчас же!
Старик Малер поднял руку.