— Неверно, товарищи, — сказал он. — Мы, работающие в мастерской, на манифестацию не пойдем.
— Почему? Оставить клевету без ответа?! Надо итти! — снова зашумели рабочие.
— Не торопитесь. Выслушайте меня.
Малер пощипал свой подбородок:
— Мы не можем бросить работу. Отлито пять панелей. Нужно отлить еще семь. Времени осталось мало. Статья грязная, верно. Но неужели вы думаете, что она остановит строительство моста? Нет! Неужели наши советские товарищи после этой лжи опустят руки? Нет! Мы ответим на эту статью своим трудом! За работу, товарищи!
Над городом прошумел теплый весенний дождь. В горах — дальние их очертания видны с Триестского шоссе — олени, туры и серны потянулись на альпийские луга. Пастухи начали перегонять отары овец на летние горные пастбища. Следом за ними откочевали и волки. Набухшие почки каштанов на Ринге готовы были лопнуть.
День угасал. Предвечерние тени пали на двор дома по Грюнанкергассе, 2. Птицы торопливо и радостно щебетали на крышах. Близился май, веселый месяц.
За столом у подвала, дверь которого была открыта, Хоуелл и Лаубе пили вино. Из подвала несло прохладой, и слышно было, как глухой хаусмейстер Иоганн громко бормотал, очевидно разговаривая с бочками. Хоуелл вынул из кармана газету:
— Читайте, Лаубе! Статья «Кто мешает возрождению Австрии».
— Я не читаю коммунистических газет, — буркнул Лаубе, взглянув на газетный заголовок.