Демонстранты вошли в зал спортивного клуба. Здесь Гельм встретил товарищей по заводу, с которыми давно не виделся. Как и Гельм, они перебивались случайными работами. Один занимался чисткой ботинок на улице, другой продавал газеты, третий подносил чемоданы на вокзале. Усатый фрезеровщик Клаус Кнаббе заявил, что он занят изготовлением новой сапожной мази, которой в скором времени начнет торговать на рынке.
— Смотри, — пошутил Гельм, — еще забьешь Карла Шмолля[10]. Говорят, он тоже с этого начинал.
Беседу прервал пожилой рабочий в поношенном костюме. Чтобы скрыть отсутствие рубашки, он замотал шею старым кашне. Гельм с трудом узнал в нем своего товарища по цеху — старого формовщика Ганса Вольфа. Он опустился и постарел.
— Здорόво, папаша Ганцль! — приветствовал Вольфа Гельм.
— Здорόво, сынок! — ответил Вольф. — Давненько мы не виделись.
— Порядком. Как живешь, старина?
— Ты лучше спроси, как я ухитрился до сих пор не умереть! Но об этом, Фридрих, мы поговорим с тобой после. А сейчас, товарищи, я хочу обратить ваше внимание вот на этих молодчиков. — Вольф указал на слоняющихся из угла в угол трех здоровяков в зеленых тирольских шляпах. — Им-то здесь что надо?
— Кто они? — спросил Кнаббе.
— Замаскированные под альпинистов наци, — ответил Гельм.
— Ты их знаешь?