— Ты слишком кричишь, Петер, — обратился Зепп к светловолосому. — Так сильно, что можешь сорвать голос. А его нужно поберечь. Работа предстоит большая. На улице твой голос усилит рупор, а на репетиции можешь произносить текст потише. Мне кажется, что Марианна от твоего крика совсем оглохла; видишь, она потирает ухо. И потом — не маши бестолку руками. Ты не мельница, каждый твой жест должен подкреплять слово. Прочти-ка еще раз эту фразу. Еще тише. Вот так…
Гельм сидел сгорбленный, удрученный. Зепп сел рядом, положил руку на его плечо.
— Ты чем расстроен, Фридрих?
Гельм ответил глухо:
— Я пришел к тебе поделиться радостью, а ты не выслушал меня.
Зепп обнял Гельма, притянул к себе.
— Все, Фридрих, до единого слова слышал.
Глаза Гельма радостно блеснули.
— Ну и что же ты скажешь на это?
— Что я скажу? Ты, Фридрих, будешь хорошим коммунистом. — Зепп помолчал. — Собирай товарищей. Договаривайся с русским инженером. Я тоже переговорю кое с кем из литейных рабочих. Агитбригады будут собирать по городу чугун и железо. С сегодняшнего дня. Металла, очевидно, понадобится много. Выпустим листовку, в которой обратимся ко всем трудовым людям Вены с просьбой принести на сборный пункт все ненужное им, все, что валяется по дворам и закоулкам, что может пойти в вагранку. Эту листовку я напишу сейчас же. Сегодня она будет расклеена на стенах нашего района. Что ты на это скажешь, Фридрих?