— Фу, какой гадкий свежий воздух! — проворчала королева, когда они с дочкой остались одни. — Фу, дышать невозможно! Мне прямо-таки дурно становится. Но скоро мы заведём тут иные порядки. Завтра же я отдам приказ заколотить все окна в королевстве. А потом повелю обнести стеной всё государство, чтобы никакие ветры сюда не залетали. Ну-ка, моя девочка, — продолжала она, — давай умоем тебя губкой.
— Нет! — завопила дочка. — Не желаю я мыться!
— Потерпи, недолго осталось, — уговаривала её мать. — Ну ещё разочек! Вот провозгласят тебя принцессой и наследницей, и можешь потом больше не мыться. Тогда мы вообще велим сжечь все губки и мочалки. И повесим замки на колодцы. Это всё глупые людские домыслы, будто надо умываться. Ну-ка! Только не кричи!
Однако дочка всё равно вопила как резаная. Только тролли могут так кричать, когда их заставляют мыться чистой водой.
— Ну вот, теперь всё готово, — сказала королева. — Такой ты этим людишкам наверняка понравишься. Хотя мне-то кажется, что до умывания ты была намного краше.
Троллиха нарядила дочку в самое красивое платье принцессы, но милее та от этого не стала. Тролля ни шёлк, ни бархат не украсят.
— Накапай пару капель скипидара на носовой платок, — посоветовала королева. — Когда выйдешь на свежий воздух, сможешь изредка прикладывать платок к носу, чтобы привести себя в чувство.
И королева с дочкой вышли на террасу замка, где должно было состояться празднование. Король уже был там — сидел на троне, рядом стоял трон королевы, а троллихина дочка уселась у них в ногах. Придворные в ярких нарядах встали за спинами короля и королевы, а солдаты с блестящими ружьями выстроились четырёхугольником на площади перед замком. За солдатами плотной толпой стоял обычный люд — все в ярких одеждах, как и было велено. Развевались флаги и вымпелы, гремели трубы: «Ту-те-ли-ту!»
Но настоящего веселья не было. Король сидел мрачнее тучи и играл скипетром и державой, придворные казались напуганными до смерти, солдаты забыли о выправке, а люди, собравшиеся перед замком, смотрели на всё печально, словно охваченные тяжёлым горем.
Так и было на самом деле. Люди горевали о доброй королеве, которая умерла, и о красавице принцессе, которая исчезла. Жаль им было и доброго короля, который впал в детство. Однако они боялись новой королевы и её дочки, которая вот-вот должна была стать наследной принцессой.