Некоторые из них обладали даром пророчества, как, напр., Менахем, который предсказал Ироду его царствование.
"Они служат Богу — говорит Филон — с великим благочестием, и не внешними жертвоприношениям, а очищением своего собственного духа. Они бегут из городов и прилежно занимаются мирными искусствами. У них не существует ни одного раба, они все свободны и работают одни для других".{22}
Правила ордена были очень строгие: чтобы вступить в него, нужно было пробыть на испытании не менее года. Если свойства ищущего оказывались подходящими, его допускали к обрядам омовения, но вступать в сношения с учителями ордена можно было лишь после нового двухлетнего испытания, после которого нового члена принимали в самое братство. Этому предшествовало произнесение "страшных клятв", которыми вступающий обязывался исполнять все постановления ордена и ничего не выдавать из его тайн.
После этого вступающий допускался к общей трапезе, которая происходила с большою торжественностью и составляла внутренний культ Ессеев. Они смотрели на одежду, употреблявшуюся при этих трапезах, как на священную, и снимали ее прежде чем приняться за обыденные работы. Эти братские вечери, которые являются прообразом Тайной Вечери, основанной Иисусом, начинались и оканчивались молитвой. Тут же давались толкования священных книг Моисея и пророков. Но толкование текстов, так же как и посвящение, имело три ступени и три смысла. Очень немногие достигали высшей ступени.
Все это удивительно похожие на организацию Пифагорейского ордена,{23} но сходство это происходить от того, что та же организация существовала и у древних пророков и везде, где происходило посвящение.
Прибавим, что Ессеи исповедовали основной догмат орфической и пифагорейской доктрины — догмат предсуществования души, в котором кроется причина её бессмертия.
"Душа — говорили они, — спускающаясь из самого тончайшего эфира и притягиваемая к воплощению определенными естественными чарами, пребывает в теле как в темнице: освобожденная от цепей тела, как от долгого рабства, она улетает с радостью" (Josephe A.J. II, 8).
У Ессеев принятые братья жили в общине, пользуясь общим имуществом и сохраняя безбрачие; они избирали для места жительства уединенные местности, возделывали землю и нередко воспитывали заброшенных детей. Что касается до семейных Ессеев, они составляли нечто в роде ордена третьей степени, усыновленного первым и подчиненного ему. Они отличались своею молчаливостью, кротостью и серьезностью и занимались только мирными ремеслами: многие из них были ткачами, плотниками, садоводами, но купцов или оружейных мастеров между ними не было никогда.
Рассеянные небольшими группами по всей Палестины, до самой горы Хорива, они находили друг у друга самое радушное гостеприимство. И мы видим Иисуса и Его учеников, переходящих из города в город, из округа в округ в полной уверенности, что они везде найдут приют.
"Ессеи, — говорит Жозеф, — отличались образцовой нравственностью: они стремились господствовать над своими страстями и сдерживать всякий порыв гнева; всегда доброжелательные и миролюбивые в своих сношениях, они вызывали полное к себе доверие. Их простое слово имело более силы, чем клятва; они так и смотрели на всякую клятву в обыденной жизни, как на греховный поступок. Они готовы были скорее вынести самые страшные муки, и притом с улыбкой на устах, чем нарушить малейшее из своих религиозных убеждений".