Воодушевленное и сосредоточенное лицо скульптора склонилось над своим произведением.
Легкий ветер, ворвавшись в открытую форточку, волнует ажурные занавеси.
— Ветер с банановым запахом! Запоздавшая сибирская весна приносит такие контрастные и пьянящие запахи, — мечтательно произносит Де-Форрест, взглянув на модель.
Она, сидя на корточках, играет на узенькой туземной мандолине грустную и тихую, как шум степного ковыля, мелодию. Айше подымает лицо. В ее глазах светится любовь нежная и скромная, как черемуха, цветущая за окном.
* * *
— Теперь осталось снять с воска формы и отлить бронзу… Нет… бронза дешева… Золото? Банально… Я знал одного дегустатора, он смешивая вина, творил новые чудесные сорта… Я металлург… и создам совершенно новый оригинальный сплав… Но, как назвать скульптурную группу? Ей нужно имя… «Таинственный восток»… нет… это слишком по газетному. «Монгольская Мадонна»… Это старо и неинтересно… но название придет. Оно не может не прийти, — рассуждает в муках творчества Де-Форрест.
* * *
В маленькой художественной мастерской, заваленной хламом и гипсовыми формами, бородатый мастер рассказывает Де-Форресту и Ирине:
— Были времена, хорошие вещи делали. Наше литье славилось на всю округу. Вот, — протягивает он бронзовое распятие чудной тонкой работы, — а теперь… один социальный заказ остался, — пренебрежительно добавляет он, кивнув в сторону многочисленных и аляповатых бюстов вождя.
Де-Форрест сосредоточенно рассматривает распятие.