В своей комнате торопливо собирала вещи бабка Бабариха. Царь дал ей всего полчаса, чтобы выехать из дворца.
– Интересно, Добрыня Никитич, как вы всё-таки догадались, что это Бабариха? – спросила царица.
Богатырь покрутил ус.
– Поначалу я и не догадывался. Просто когда нашёл в траве у Золотой Яблони сережку с изумрудом Елены Матвеевны, то решил незаметно вернуть её и понаблюдать, как кто себя будет вести, увидев, что сережка на царевне. Слуги даже внимания не обратили, когда она в этих серёжках на обед шла. А вот Бабариха так удивилась, что выронила ложку.
– Точно, точно!– подтвердил Василий-царевич. – Она у неё на пол упала!
– И тогда у меня мелькнула мысль, что она знала о том, что у царевны пропала сережка. Но откуда? И кто мог украсть сережку? И зачем было подбрасывать её к Золотой Яблоне?
– Чтобы все подумали, что яблоки рвала царевна! – снова не удержался Василий–царевич.
– Именно так, дорогой царевич. И тогда я спросил себя, а зачем нужно, чтобы о царевне подумали плохо? И кому это нужно? И когда заметил, что племянница Бабарихи Наталья изо всех сил старается заинтересовать собой королевича, я стал присматриваться к ней.
– Я эту Наталью сразу невзлюбил, – буркнул Федор-царевич.
– Мои подозрения окрепли, когда я узнал, что после нападения на Жана-королеваича в его комнате Наталья сразу же прибежала к нему с йодом и бинтом. Хотя она не могла знать, что на него напали. Значит, знала!