— Не хочешь замарать свою совесть — и Мефодий дико захохотал. Я посмотрел на него пристально. В его расширенных зрачках было что-то безумное, отталкивающее и одновременно вызывающее глубоко сострадание.
В тот же день, в три часа после обеда, майор Гречин послал меня к Гале в четвертый отдел.
— Там у нее какой-то поляк, с которым она не может договориться.
Сержант Суворов, начальник тюремного караула, указал мне ее комнату.
Я постучал в дверь. Никакого ответа.
Я постучал сильнее.
— Войдите.
Галя лежала на маленькой койке а углу комнаты. Протерев глаза, она улыбнулась.
— Где же вы все время пропадали? — спросила она, застегивая гимнастерку.
— Работал в Вадевице.