21 ноября.
Сегодня вечерок я присутствовал на совещании росвиговского комитета компартии. Путрашова, жена о. Гавриила, секретарь росвигобского комитета компартии, выдвинула мою кандидатуру в секретари росвиговского комсомола. Я отказался, ссылаясь на свою профессию.
Путрашова рассердилась на меня. Пусть! Я ее презираю. О. Гавриил рассказывал мне про нее интересные вещи. Как только могла эта добрая матушка так радикально переменить свои взгляды в такое короткое время? Бедный о. Гавриил! Развестись с ней ему не позволяет его духовное звание, и он, горько сознавая неизбежность трагедии, принужден сносить все действия матушки. «Тяжело разобраться в душе женщины — говорит о. Гавриил. «В религии много сложных и непонятных догм, но они — яркие звезды в сравнении с душой женщины».
На обратном пути я встретился с Андреем Горняком.
— Пойдем выпить?
Все мои знакомые говорят, что Андрей работает в НКВД. Мне хотелось узнать более подробно об НКВД, и потому я принял его приглашение.
В просторных залах «Короны». несмотря на позднее время, было многолюдно. Густой табачный дым ел глаза; противный запах прокислого пива и вина, смешанный с резким запахом водки и пота, наполнял все уголки ярко освещенных помещений.
Здесь были люди самых разнообразных профессий — офицеры, добродушные пьяницы, воры, убийцы, поставщики черного рынка, проститутки и интеллигенты. Официанты, знакомые Андрея, с трудом отыскали для нас место.
К Андрею подошла красивая венгерка и похлопала его по спине.
— Уйди — бросил ей Андрей, нахмурив брови.